Владимир Травуш: за высотою — высота

В Рф поначалу необходимо решить, для чего необходимы высотные строения, а позже их строить

4 мая исполнилось 80 лет вице-президенту РААСН, главному конструктору ЗАО «Горпроект» Владимиру Травушу. Он участвовал в проектировании Останкинской телебашни, всех башен «Москва-Сити», «Лахта-центр» в Санкт-Петербурге. На данный момент консультирует проектировщиков и строителей высотных построек в других городках Рф.

Сейчас Владимир Травуш отвечает на вопросы нашего издания.

Башня всей жизни

– Владимир Ильич, посреди огромного количества построенных с вашим ролью объектов есть возлюбленный?

–(Помолчав). Останкинская телебашня. Некие ее конструктивные решения даже для нашего времени смотрятся очень смелыми. Хотя бы тот факт, что при высоте сооружения 540,1 м глубина заложения фундамента составляет всего 3,5 м. А грунты там числятся довольно слабенькими. Но создатель проекта Николай Васильевич Никитин смог отстоять все свои предложения. Время показало, что они были правильными.

– Как вы попали в состав проектировщиков Останкинской телебашни? Каким образом отбирали профессионалов на таковой ответственный объект?

– Меня туда направил Бог. Другого разъяснения не нахожу. После окончания аспирантуры Столичного инженерно-строительного института было надо трудоустраиваться, и я поехал за советом к собственному научному руководителю Борису Григорьевичу Кореневу в ЦНИИСК им. Кучеренко. Вышли с ним в коридор, а навстречу торопился по своим делам Николай Васильевич Никитин. Кто это таковой, я тогда представлял в самых общих чертах. Борис Григорьевич спросил Никитина, не нужен ли ему сотрудник? «Мне нужен спец, который будет заниматься расчетами», – ответил Никитин. Так обусловилась моя судьба. А если б Никитин прошел по коридору минуткой ранее либо позднее?

Я влился в уже сформировавшийся коллектив. Думаю, Николай Васильевич собрал тех, кого отлично знал. С Борисом Алексеевичем Злобиным они были знакомы или с 1935, или с 1936 года. Телебашню проектировали всего 10-12 человек. На данный момент они практически все уже ушли в мир другой.

– Чем вы непосредственно занимались на Останкинской башне?

– Когда только начал работать, делал поверочный расчет конструкции всей башни. Параллельно мы делали рабочий проект. И все, что необходимо было для него рассчитывать, приходилось делать и мне. Для расчетов тогда была только логарифмическая линейка.

В 1973 году мы прирастили высоту башни с 533,7 метров до нынешних 540,1 метра; Николай Васильевич к тому времени уже погиб. Почти все было изготовлено для подготовки башни к Олимпиаде 1980 года. Тогда поставили новые передатчики, новое оборудование.

После пожара 2000 года пришлось заниматься проектом реставрации. Башня очень тяжело пережила пожар, и восстанавливать ее пришлось тяжело и длительно. Так что жизнь повсевременно возвращает меня на Останкинскую башню.

– Вижу, у вас даже в кабинете висит портрет Никитина…

– Николай Васильевич – мой учитель и 2-ой отец. Я много раз предлагал именовать Останкинскую телебашню его именованием (указывает пачку писем), но пока ко мне не прислушались. Через год будет отмечаться 50-летие башни. Может быть, тогда все-же ее назовут Никитинской? Есть же в Москве Шуховская башня, почему бы не быть Никитинской?

Со стройки в науку

– Вы доктор технических наук, лауреат различных премий. Не могу не спросить: обычно тяга к науке формируется еще в семье. Либо вы потомственный строитель?

– Мои предки не были строителями и не имели высшего образования. Мать закончила семь классов, но она была очень хорошим человеком. В деньки ее рождения и погибели я непременно езжу домой, в Днепропетровск. Я поступил в Днепропетровский инженерно-строительный институт, так как обожал арифметику, а профессия строителя подразумевала сложные расчеты. Мог бы остаться там в аспирантуре. Но я желал выяснить процесс строительства изнутри и уехал по рассредотачиванию на Казахстанскую Магнитку – Карагандинский металлургический комбинат. Работал на строительстве комплекса первой доменной печи. Стройка также производит нрав. В 24 года у меня в руководстве было 250 рабочих с различными, так сказать, привычками.

– И как вы с ними только управлялись!

– Если уважать людей, то все будет нормально. Но наука все-же перетянула. Я поступил в аспирантуру.

«Эти строения – мои малыши»

– В 70-е – 80-е годы в Рф высотное строительство фактически не велось. Как нам понятно, вы занимались спортивными сооружениями. Рады были возвратиться к небоскребам?

– Я очень признателен Борису Ивановичу Тхору, главному конструктору Москва-Сити (к огорчению, сейчас покойному) за предложение работать с ним. Я участвовал в разработке всех сейчас построенных башен Сити. Только не спрашивайте, какая из их мне дороже. Все они мои детки.

Мост «Багратион» – наша с Тхором придумка. Он попросил меня нарисовать несколько схем грядущего моста. Я нарисовал три либо четыре конструктивные схемы, и Борис Иванович вымыслил его архитектуру. Мост изготовлен очень правильно. Можно сказать, это оболочка с большенными вырезами.

– Над чем вы работаете на данный момент?

– Институт «Горпроект» спроектировал комплекс «Лахта-центр» в Санкт-Петербурге. Высота башни составит 462 м – таких больших построек там никогда не было. Понятно, в городке нехорошие грунты, вода подходит близко к поверхности. В основании строения забурены 264 железобетонных сваи поперечником 2,0 м, длиной 85 м.

– На нескончаемой мерзлоте высотные строения строятся?

– Нами запроектированы конструкции православного храма в Салехарде. Он опирается на железобетонные сваи. Высшую часть грунта, когда она начинает оттаивать, подмораживают при помощи специальной установки. Делать это приходится всего несколько месяцев в году. Высота храма – 65 метров. Строго говоря, он не дотягивает до систематизации высотного строения 10 метров. Все же, этот опыт можно использовать для строительства традиционных высоток. Только для чего необходимы небоскребы на нескончаемой мерзлоте, в особенности у нас?

– Больной на сей день вопрос. Можно ли обойтись в высотном строительстве без импорта? В том же Москва-Сити он применялся очень обширно.

– Можно. Останкинская телебашня вся изготовлена из российских материалов, только скоростные лифты германские. У нас делают прочные бетоны, мы уже применяем бетоны классов В80-В120. Но есть и препядствия. Металлургам хорошо бы освоить прокат двутавров с полками 80-120 мм из прочных сталей и т.д.

Лаборатория под тучами

– Каким для вас видится будущее высотного строительства в Рф?

– Поначалу необходимо решить, зачем необходимы высотные строения. По-моему, повсевременно находиться в высотном здании не очень комфортабельно. Скажем, с 50-го этажа вы не пустите собственного семилетнего и даже постарше малыша 1-го в лифт, чтоб пойти гулять во двор. К тому же высотное здание просит особенных мер безопасности, сначала, противопожарных …

– Говорят, когда пару лет вспять в одном из высотных административных построек Астаны начался пожар, сотрудники запамятовали про все выданные на сей счет аннотации и просто побежали вниз по лестнице.

– Побежали люди трудоспособного возраста. В доме находятся бабушки, дедушки, предки с малеханькими детками, инвалиды. Навряд ли они сумеют стремительно бежать. Но лестница все таки главное спасение. Ее огнестойкость в высотном здании должна быть рассчитана более чем на четыре часа, чтоб успели спуститься жильцы с самых верхних этажей. Лестница должна быть незадымляемая, по другому люди задохнутся. Безопасность обходится очень дорого.

– Но в других странах люди живут в небоскребах – Стране восходящего солнца, Сингапуре, – и считают, что это нормально.

– В этих странах безнадежное положение – у их не много земли. Наша родина землей не обделена и даже много где не заселена. Мы можем обойтись без жилых небоскребов. Высотные строения, если для их успешно выбрано место в городке, очень декорируют городской пейзаж. Но это должны быть храмы, соборы, научные учреждения, кабинеты, гостиницы, развлекательные центры.

– У вас есть нереализованная мечта?

– У нас с Николаем Васильевичем был когда-то проект 4-километровой и 2-километровой башни. Но не для того, чтоб там жить. А для того, чтоб организовать научные опыты. Проводят же их на высокогорье. А здесь бы проводили над равнинной местностью. Можно было бы сделать лаборатории, которые изучают грозовые разряды, движение ветра и т.д. Если нашлись бы НИИ, которым нужны исследования на высоте 1000 метров и выше, можно было сформировывать задание на проектирование и сооружение таковой башни.

С высоты собственных лет я считаю: Россию необходимо развивать, сначала, горизонтально, другими словами обустраивать регионы. Позволю для себя озвучить предложение 1-го из членов РААСН, академика Ильи Георгиевича Лежавы, так как вполне его делю. Почему бы не выстроить скоростную магистраль Санкт-Петербург – Владивосток, чтоб очень уменьшить путь меж последними точками страны? Повысится качество управления государством, улучшится связь меж городками и областями. Местности вдоль таковой высокоскоростной стальной дороги будут застраиваться резвее. Страна будет еще сплоченней.

Зажим ПВХ 15х0.9x1000, черный

Зажим ПВХ размерами 15х0,9x1000 темного цвета представляет собой поливинилхлоридный профиль U-образной формы. Благодаря ей и тому, что стены зажима пружинят, он в состоянии накрепко удержать листы разных материалов: стекла, картона, пластика. С одной стороны, профиль прячет острые, неровно обрезанные, грязные края, а, с другой стороны, заключает лист в элегантную черную рамку. Достоинства: - может служить декором; - обладает гибкостью и легкостью; - крепко держит материал; - просто устанавливается. Приобрести профили ПВХ разных форм, размеров и цветов можно в магазинах компании, где выбор продукта велик, а цены завлекают своим демократичным уровнем.